1000 лет назад, до разделения христианской Вселенской Церкви, многие народы Европы, Ближнего Востока, Северной Афри­ки, Передней и Средней Азии ценой бесчисленных жертв сох­ра­няли спасительное апостольское и свято-отеческое насле­дие. Можно сказать, что предки русских, украинцев, поляков, французов, немцев, испанцев, греков, итальянцев, египтян, си­рийцев и даже уйгуров из далекой Средней Ази были «ста­­ро­обрядцами», хранителями архетипа (основы) хрис­тианской ци­вилизации.

Современные люди ищут утерянные сокровища древних ци­вилизаций в Америке, Индии, Китае, Египте, Вавилоне и на Тибете. Но духовные сокровища гораздо ближе — они в на­ших душах, как генетическая память, всплывают из глубины коллективного сознания, с ощущением надвигающейся внутри­цивилизационной катастрофы.

Что такое «апостольская преемственность» в хрис­тиан­ской церкви? Споры на эту тему между католиками, православными и протестантами продолжаются и поныне (см. Ватикан: курс на мировое правительство или всё тот же ссудный % - http://www.politiky.net/print/3636).

К совещанию глав христианских помесных церквей

Апостольская преемственность — это сохранение наследия св. апостолов и отцов Церкви: благодати, св. таинств, обрядов, тра­диций. Преемственность может рассматриваться:

— по территориальному признаку и в хронологической по­сле­довательности — т.н. «апостольское происхождение»,

— в качественном сохранении спасительного апостольского и свято-отеческого наследия (сохранение «знаний и бла­го­да­ти») как АРХЕТИПА (ВЕЧНОГО ОБРАЗЦА) ХРИС­ТИАН­СКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ.

Что такое апостольское происхождение?

Начнем с того, что христианство — это прежде всего насле­дие Востока: Палестина, Израиль, Ближний Восток, Греция, Се­вер­ная Африка. На Запад (в Рим) христианство пришло во второй половине 1 века н.э. в сложившемся виде как система (и там вос­принято именно системно). Это видно из географии путешествий св. апостолов.

ВОСТОК ЗАПАД

Иерусалим, Рим,

Антиохия, о.Сицилия

Коринф,

Галатия,

Александрия,

Ефес,

Филиппы,

Фессалонники,

о.Крит,

о.Кипр и др.

Рим здесь представлен как столица империи. «Послание к Рим­­лянам» апостола Павла вызвано намерением сделать Рим та­ким же центром христианской миссии для Запада, каким была Ан­тиохия на Востоке. Путь св. апостола Петра примерно такой же: Иерусалим — Антиохия — Рим. Рим — назовем его «Первый Рим» — привлекает христиан возможностью широкого поля для мис­сионерской деятельности.

К 4 веку н.э. среди других выделились кафедры в следующих го­родах («хотя всякому, сколько-нибудь важному городу в импе­рии впоследствии захотелось приписать своей церкви апостоль­ское происхождение, подобно тому как каждый PURVENU желал бы видеть своих предков записанными в дворянскую Бархатную Книгу») (№ 1 ст. 400):

ВОСТОК ЗАПАД

Александрийская кафедра, Римская кафедра

Антиохийская кафедра,

Ефеская кафедра

Кесарийско-Капподакийская каф.

Ираклийская кафедра.

Эти кафедры были закреплены на Первом Вселенском Собо­ре на правах патриарших.

В дальнейшем из Антиохийской кафедры выделился епископ Иерусалимский: «Так, епископы Иерусалимские во 2 и 3 веках на­­ряду с епископами Кесарие — Палестинскими пред­седа­тельст­вуют на Соборах (Евсевий, 5,23) (№ 1, ст.202).

Шесть кафедр на Востоке, одна — на Западе. Явный перевес на стороне Востока.

Рассмотрим список восточных патриархов и пап (1,ст. 433-437):

ВОСТОК ЗАПАД

Тот же апостол Петр был основателем в первую очередь вос­точной а затем — западной кафедры. В Евангелии от Матфея ска­зано: «Ты — Петр, и на сем камне создам церковь Мою. И дам те­бе ключи от Царства Небесного, и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах» (Мф. 16, 18-19). Это сказано о Вселенской Церкви. Однако среди Римских первосвященников со временем сло­жилось мнение о своем необычайном авторитете, почитая се­бя прямыми и истинными преемниками апостола Петра, которо­му даны такие значительные обетования. По этому поводу вы­даю­щийся русский историк Церкви Алексей Петрович Лебедев пишет (1845—1908 г.): «Всегда и неизменно выше других па­триар­хов был епископ Римский. Апостол Павел писал к рим­лянам: «Ваша вера возвещается во всем мире» (1, 8). В первом же веке появляется знаменитое письмо Климента, епископа Римс­ко­го, к коринфянам, а это письмо — исторический факт. Оно свиде­тель­ствует, что уже в конце I века Римская Церковь присваивает себе материнские попечения о далеких от нее церквях. Книга «Пастырь» Ерма (римское произведение II века) показывает, со своей стороны, что даже в кругах римских мирян было сознание, что на Римской Церкви лежат заботы чуть не обо всей Хрис­тианской Церкви. Игнатий Богоносец также считал Римскую цер­ковь первенствующей в ряду всех прочих (см. Послание к Римля­нам, приветствие).

Римская Церковь еще во II веке так возвы­си­лась, что она одна из всех церквей для засвидетельствования своего значения создала список (каталог) своих епископов, кото­рый доказывал непрерывное преемство Римских епископов от первоверховных апостолов — Петра и Павла; Римская Церковь раньше других церквей выработала свой Символ веры, который сделался образцом для других церквей. Пользуясь своим поло­жением, именно как Церковь столицы Рим служил к тому, что бы сплотить все рассеянные церкви к одному целому с признанием приматства Римской Церкви. Еще решительнее доказывает рас­кры­ваемую нами мысль поведение следующего за Елевфереем Па­пы — Виктора. Имеем в виду известное участие Папы Виктора в споре о праздновании Пасхи. В этом случае Виктор уже тре­бует, чтобы уважение, которое оказывалось Римской Церкви, бы­ло вместе с тем уважением перед самим Папой.

В споре о Пасхе Виктор написал по крайней мере три письма на Восток. Сначала письмом он потребовал от Поликрата, епископа Ефеского, чтобы он собрал Собор для рассмотрения спорного вопроса, — и По­ликрат исполняет это требование Папы. Папа Каллист, издавая от своего лица эдикт, оправдывает себя ссылкой на изречение Хрис­та в Евангелии от Матфея: «Ты — Петр, и на сем камне Я создам церковь Мою. И дам тебе ключи Царства Небесного: и что свя­жешь на земле, то будет связано на небесах» (Мф. 16, 18-19). Т.е. слова эти Каллист относит к себе, как к преемнику апостола Пет­ра: это был первый случай в истории подобного понимания выше указанного текста. Киприан, епископ Карфагенский, именует Рим­скую Церковь «матерью и корнем». Другой раз он же говорил: «Ты в общении с Римским епископом, то есть с кафолической Цер­ковью», и таким образом Папа и кафолическая Церковь как бы отождествляются. Наместник, занимающий святительскую Рим­­­скую кафедру, по выражению Киприана, занимает «место Петра».

С IV века значение Римского епископа все больше и больше воз­растает, и к середине V века Папа возвышаются настолько, что им почти не было больше чего желать. Самомнение Римских епис­копов растет с изумительной быстротой. Папа IV века Юлий, уже не стесняясь, объявлял, что, будто бы в силу церковных пра­вил, в делах церковных ничего не должно совершаться без ведо­ма Римского епископа (Сократ. Церк. Ист., II, 17) Папа Дамас, того же IV века, обращаясь в своих письмах к восточным епис­копам в совокупности, называет их не братьями, как прежде, а осмеливается называть их «мои дети», говорит с ними не от име­ни Соборов, а прямо от своего лица, от своей апостольской ка­федры, и объявлял, что кормило Церкви, которая прежде была в руках апостола Петра, теперь перешло к ним, папам (Феодорит. Церк. Ист. 5, 10.). Начиная с Папы Сириция, Римские епископы не упускали случая заявить, что на них лежит забота о всех церк­вах (Harnack. Lehrbuch der Dogmengechichte. Freib., 1887. Bd. II. S. 102).

В V веке на самих Вселенских соборах папы осмеливаются про­возглашать о своей высшей церковной власти. Конечно, они здесь заявляют не лично, а через своих легатов. Но что еще важ­нее — Восток, Восточная церковь с IV века, как будто умыш­лен­но, делает очень многое, чтобы утвердить и уверить Папу, что он действительно выше других епископов. Во время различных на­строений на Востоке в IV и V веках многие замечательнейшие представители православия искали себе помощи в трудных об­стоятельствах жизни в Риме, у Папы.

Туда отправлялся лично Афа­насий Великий; там искали себе поддержки и защиты Павел, епископ Константинопольский, Маркелл Анкирский; Златоуст, сосланный в ссылку, обращается за помощью в Рим. Кирилл Алек­­сандрийский и блаженный Феодорит в Риме же ищут себе под­держки и одобрения. Из всего этого создавался прочный фун­дамент для папского возвышения. Что бы ни делалось на цер­ков­ном Западе — восточные епископы не вмешивались в это, как напротив: не было ничего такого на Востоке, во что ни вме­ша­лись бы папы. Образовалось странное положение: папам как буд­то бы до всего есть дело, а восточным епископам ни до чего нет дела, кроме их домашних споров. Невольно, как на Западе, так и на Востоке, возникала мысль, что папы действительно обладают какими-то особыми правами в Церкви. Было бы, однако, напрас­но думать, что папский авторитет возрастал без всяких помех на Вос­токе. Такие помехи были, но они не остановили возрастание пап­ской власти.

О соперничестве с Римом раньше всего начал по­мышлять Александрийский Патриарх, но его помыслы в этом ро­де закончились полнейшем фиаско. Известный немецкий историк А. Гарнак вот что говорит об этом соперничестве Александрии с Ри­мом. Александрийские епископы, начиная от Афанасия до Дио­с­кора, имели нечто общее. Они ратовали за то, чтобы сделаться по­ве­лителями Египта и руководителями Восточной Церкви. Диоскор порвал все связи с Римом и захотел образовать «второй Рим» в Александрии. Притом же он вооружил против себя Папу, а Папой в то время был могущественнейший Лев I, который не желал с кем бы то ни было делить своей церковной власти. И Алек­сандрия не сделалась «Вторым Римом». Диоскор пал — и Папа на­всегда избавился от такого соперника, как Патриарх Алек­санд­рийс­кий, так как после Халкидонского собора Александрийский патриар­хат чем дальше, тем больше теряет свое значение» (№1, ст. 206 — 218).

Вывод: территориальный признак, где Рим был столицей сре­диземноморской империи, доминировал над другими призна­ками, где хронологически Рим был вторым, а ключи от Церкви Христос вручал Петру как первосвященнику всех христиан.

К V веку картина меняется — столица империи переносится в город Константинополь. У римского первосвященника появ­ляет­­ся соперник. «Это был соперник, с которым борьба Папы была продолжительна и упорна. С течением времени на Востоке остался один Патриарх, который по справедливости мог носить имя — Константинопольский. Прочие патриархи Востока стали его послушными орудиями. Тем более было оснований для Рим­ского Папы не выпускать из внимания этого соперника; Констан­тинопольский патриарх сделался почти таким же Папой Востока, каким на Западе был римский епископ. Естественно, между эти­ми двумя «папами» происходила многовековая борьба, разре­шив­шаяся разделением церквей. Разделение церквей — это есть вековечное свидетельство, что два великана — иерарха после бес­плодной борьбы некогда разошлись, сложили оружие, не ви­дев возможности победить один другого (№1, с. 218-219).

На вто­ром Вселенском Соборе третьим правилом было записано: «Кон­стантинопольский епископ да имеет преимущество чести сразу по Римском епископе, потому что Константинополь есть новый Рим» (Деян. Всел. Соборов. — Казань, 1887. — Т.1. — с.100). «Этим давались Константинополю, так сказать, почетные пат­риар­шие права. Потому что юридически он основался подчинен­ным Ираклийскому иерарху. Но, во всяком случае, почетное пра­во Константинополя, по смыслу третьего правила, становилось уже очень высоким. Так как епископ Константинопольский, по ука­занному правилу, получает место в ряду первостепенных иерархов — после Римского и выше Александрийского, — то он тем самым, по идее, возвышался над иерархом Ираклийским» (№ 1, с. 194-195).

Древние апостольские кафедры — Антиохийс­кая, Александрийская, Иерусалимская — были вытеснены на роль второстепенных. А спор «Кто первый?» продолжался: «Со­бор Вселенский Халкидонский к правам чести епископа Кон­станти­нопольского, к тому что получено им на Втором Все­лен­ском Соборе, приложил и права власти патриаршей. Как мы ви­дели, de facto иерарх Константинопольский, в силу самих исто­рических обстоятельств, является уже совершенно подготов­лен­ным к тем правам, которые утверждает за ним de jure Халкидон­ский собор. И вот 28-е правило этого собора гласит: «Престолу древнего Рима отцы прилично дали преимущества, поелику то был царствующий град. Следуя тому же побуждению и Собор Второй Вселенский предоставил равные преимущества престолу нового Рима, правильно рассудив, что град, получивший честь быть градом царя и синклита и имеющий равные преимущества с древним Римом, и в церковных делах будет возвеличен, подобно тому, и будет вторым по нем». (…) Когда это правило было вне­сено на Собор и утверждено, то оно встретило противодействие со стороны папских легатов, бывших членами Собора. Они гово­рили, что правило это вынужденное и противоречит показаниям Папы Льва (№ 1, с. 199-200).

В конечном итоге к Х веку сложились патриаршие кафедры, из которых 4 были восточными:

ВОСТОК ЗАПАД

Константинопольская (Второй Рим), Римская (Первый Рим)

Антиохийская,

Александрийская,

Иерусалимская

Вселенские соборы также проходили на Востоке: «Про­ис­хож­дение Вселенских соборов очень просто. По существу дела Все­ленские соборы ничем не отличаются от тех Больших Собо­ров, какие собирались в эпоху первых трех веков. Таковы, напри­мер, были Антиохийские соборы против Павла Самосатского. На этих соборах присутствовали весьма многие восточные еписко­пы; Все представители главных кафедр — Римской, Александ­рийс­кой и проч. — так или иначе выразили свой голос и свое сог­ласие по предмету соборных рассуждений в Антиохии.

Следова­тельно, в иерархическом отношении эти соборы тоже были как бы вселенскими, поскольку с определениями этих соборов со­глас­­на была вся Церковь. Единственное и главное отличие дей­стви­тельных Вселенских Соборов от больших, многочисленных по своему составу членов Соборов прежней эпохи в том, что по­становления Вселенских соборов принимались под покровитель­ство императоров, а их постановления входили в число государ­ственных законоположений. Такое условие, конечно, сделалось возможным только со времен императора Константина Великого, со времен единения церквей. Далее явилась высшая церковная власть — патриархи, необходим был орган, который служил бы к выражению их совокупной власти, таким органом и сделался Все­ленский Собор. Вселенский Собор ясно выражал собой еди­нение Церкви, регулируемой волей высших иерархов, т.е. пат­риархов. Но, с другой стороны, только Вселенские соборы вы­яс­нили для общецерковного сознания, что такое патриархи, с каким уважением и почтением должна относиться Церковь к их голосу.

Итак, мы видим, что Вселенские соборы и патриаршая система стоят по своему развитию и утверждению в церкви в теснейшей связи. Не случайно произошло то, что после VIII века мы не ви­дим Вселенских соборов в Церкви. Отделился от союза с Восточ­ной Церковью главнейший и важнейший Патриарх — Римский, вследствие чего ни на Востоке не может быть истинно Все­лен­ского Собора, ни на Западе: для Восточной не достает голоса Римского Патриарха — Папы. А без согласия всех патриархов не может быть Вселенского Собора — так мыслила древняя Цер­ковь. Раскол патриарший положил конец Вселенским Соборам (№ 1, с. 219-220).

Если первая столица империи — Рим попадала под опреде­ление «апостольское происхождение», благодаря служению в ней апостолов Петра и Павла, то вторая столица — Константинополь была уже под большим сомнением: «что многие греческие и ла­тинские города в древности шли вопреки справедливости, расска­зывая об апостольском происхождении своих церквей, — очень яркий пример представляет Византия (далее — Констан­тино­поль), которая глубоко укоренила в умах своих граждан ни на чем не основанное мнение о просвещении ее христианством тру­дами первозванного апостола Андрея, старшего брата апостола Петра. Осторожный историк не может преувеличивать миссио­нер­ской деятельности апостолов, опираясь на факты, занесенные на страницы канонических новозаветных писаний» (№ 1, с. 400).

Римские папы были против возвышения Константинополя как столичного града, по их мнению, — не апостольской ка­федры, были против подчинения Константинополем древних, не­сом­ненно апостольского происхождения, патриарших кафедр Вос­тока. Например, Папа Лев IX возмущался желанием Пат­риарха Михаила Керуллария уравнять Константинопольскую ка­федру с Римской: «Ты писал нам, что если бы Римская Церковь чрез наше посредство приняла твое имя, то наше имя чрез твое посредство было бы принято во вселенной — не чудовищно ли это, любезней­ший брат? Церковь Римская, глава и мать Церквей, не будет иметь членов и дочерей? И как же может она тогда на­зываться главою и матерью?»

(Migne. Patr. Lat. t. CXLIII, C. 776) Скандал, который по­следовал после письма Папы, привел в ко­нечном итоге к великому расколу Вселенской Церкви (16-25 июля 1054 г.). Следует заметить, что Антиохийский Патриарх Петр пытался сохранить права своей кафедры как третьей после Римской и Александрийской. На что получил упрек Константинопольского Патриарха Михаила Ке­рул­лария: «До меня дошел слух, что ты, Александрийский и Ие­ру­салимский иерархи — возносите имя Папы по церковным дип­тихам. Это непонятное невежество. Известно, что со времен св. и Вселенского VI Собора и на все будущее время имя Папы в наших церквях было вычеркнуто из диптихов, по той причине, что тогдашний Римский Папа Вергилий не пожелал прийти на тот Собор и провозгласить анафему на сочинения Феодорита и Ивы» (Migne. Patr. Graesa t. CXX, C. 786-789, Cap. IX, XII, XIII).

Соперничество «двух Римов» закончилось падением Кон­стан­тинополя в 1453 г. Перед этим событием Флорентийский со­бор (1431—1445 г.), почитаемый католиками как Вселенский, при­вел к унии между Восточной и Западной церквями, под гла­венством Западной. Казалось в этом споре была поставлена точ­ка. Но вмешалась новая сила — Москва: столица Русского госу­дарства провозгласила себя «Римом третьим». Русская Правос­лавная Церковь не признала Флорентийской унии. В 1589 г. кон­стан­тинопольский Патриарх Иеремия во время торжеств постав­ления первого русского Патриарха Иова, обращаясь к царю Фе­дору Иоановичу, говорит о мессианском значении новой Восточ­ной Церкви и русского царства: «Во всей подсолнечной один благочестивый царь, а впредь, что Бог изволит. В тебе, благо­чес­тивый царе, пребывает Дух Святой … Древний Рим пал апо­лина­риевой ересью, второй Рим — Константинополь находится в обладании внуков агарянских, безбожных турок. Твое же великое российское царство, Третий Рим, превзошло всех благочестием и все благочестивые царства собрались в твое единое, и ты один под небесами именуешься христианским царем во всей все­лен­ной» (Макарий, ИРЦ, VI, 40; СГГД, V? 192; ДАИ, II, 192).

Московская кафедра, как и Константинопольская, не имела апостольского происхождения, но претендовала на апостольское наследие. Краковский каноник Иван Сакрана в сочинении «Изьяс­нитель заблуждений русского обряда» (1500 г.) пишет: «Из всех народов, носящих христианское имя, но отделенных от Римской Церкви, нет ни одного, который был бы так непоколебим в за­щите своего схизматического заблуждения, как народ русский. По упорству в своей схизме русские не верят никакой предла­гаемой им истине, не принимают никакого доказательства и на все возражают. Избегают ученых католиков и даже мужей своего обряда (греков-униатов), ненавидят их учения, отвращаются от их наставлений. Признают только самих себя истинными после­до­ва­телями апостолов и первоначальной Церкви, а все анафемы против них из Рима считают для себя вечным благословением» (Карташев А.В. Соч., т. 1, с. 568).

Борьба Рима против Русской Православной Церкви в XVI-XVII веках привела:

К Брестской унии (1596 г.) между частью православных хрис­тиан Западной Руси и Римо-Католической Церковью (их на­следники — Греко-Католическая Церковь в Западной Украине).

К подчинению другой части Русской Православной Церкви Константинопольскому патриархату (Киевская Митрополия).

К церковному расколу Московской Церкви на старообрядцев и новообрядцев (вторая половина XVII века).

1) «В 1596 г. была заключена т.н. Брестская уния. Осо­бен­ность процедуры заключения унии состояла в том, что для ее под­готовки одновременно заседали два собора — униатский и православный, причем последний — под председательством Ни­кифора — экзарха Константинопольского патриархата. Униаты самочинно, не получив согласия православной стороны, но зару­чившись поддержкой польской королевской власти, объявили о соединении с Римской Церковью. Вскоре началось гонение на православных — у них отбирали храмы, они фактически ока­зались изгоями и в общественной жизни. Участники право­слав­ного собора были анафематствованы. С этого времени правосла­вие становится в Западной Руси (Украине) «простонародной ве­рой», подобно старому обряду в самой Великороссии после ре­форм XVII века» (В. Карпец, Православие и латинство (III)).

2) Киевский митрополит Петр Могила (1633—1646 гг.) «был против унии, но за единство с Римом. План его заключался в со­зда­нии Западнорусского патриархата, который был бы в общении и с Константинополем, и с Римом. В любом случае он был за объеди­нение униатов и «дезунитов» (православных, не приняв­ших унию) под властью Константинополя, а последний должен был, по его мысли, войти в общение с Римом. Иными словами, он был против Брестской унии, но за Флорентийскую» (В Карпец, Православие и латинство (III)).

Петр Могила именовался «архиепископом, митрополитом Киев­ским, Галицким и всея России, экзархом святого апостоль­ского Константинопольского престола, архимандритом Печер­ским».

В протоколе заседания католической Конгрегации пропаган­ды веры от 16 марта 1645 года было резюме письма под заго­лов­ком «Мнение одного польского шляхтича греческой религии», при­писываемое митрополиту Петру Могиле. В нем было пред­став­лено следующее:

— Вероисповедальные различия между Восточной и За­падной церквями.

Разница не по сути, а больше словесная: это касается пояс­нения Святого Духа, «Per Filium», признание облаток, чисти­ли­ща, почитание святых и другие вопросы, где понимание цели­ком возможно.

Главное — это примат Папы. Расхождение по этому вопросу приняло такие формы, что начали думать, что примирение воз­можно лишь с условием, когда одна из сторон поступится другой. Но это невозможно осуществить: обе церкви исходят из двух це­ли­ком противоположных основ, изменение которых подрезало бы в корне фундаменты, избавило бы всякой жизнедеятельности сами церкви. Восточная Церковь основывается на раздельности патриархов (на соборности), и этот принцип нужно обязательно сберечь, даже вызнавши примат Папы. Основой Западной Церкви есть идея единства верховного пастыря и паствы, и признание Петра главным апостолом. Эти основы не откидывают однако и православные, про что свидетельствуют их молитвенные песно­пения; в таком же духе высказывались и отцы Церкви.

— Условия объединения церквей.

На данное время (XVII век) невозможно достичь унии всего православного мира: на греков невозможно рассчитывать; их патриархи пребывают в руках мусульман, они не самостоятельны в своих действиях, поэтому следует ограничиться частичной унией с Польской Русью, церковное единство для последней не­обходимо: она гибнет от раскола, который возник в ее середине и создал две враждебных партии — униатов и православных. Что­бы успокоить тех и других, необходимо:

а) создать объединение, которое должно быть само объеди­не­­нием, а не слиянием, не переделыванием православных на ла­тинян; русские обязаны сохранять нерушимыми свои обряды, имея одного с латинянами духовного главу и руководителя — Рим­ского первосвященника, согласно с Символом Веры;

б) допустить избрание митрополита собором русских архие­пис­копов и епископов, за старыми обычаями, не обращаясь к Ри­му за подтверждением его сана;

в) постановить, что митрополит принимает присягу, что при­дер­живается догматов и правил христианской веры, а также за­являет про свое признание Папы и его примата и посылает испо­ведание веры в Рим латинским, греческим и русским языками, без того однако, чтобы ехать туда и просить посвящения. Также исповедание признания папского примата выдают при посвя­щении архиепископы и епископы, или высылают его не в Рим, а вручают митрополиту;

г) в случае соединения Константинопольского Патриарха с Римской церковью, Польская Русь возвращается под его власть.

— Способы соединения церквей.

Для осуществления унийной акции предлагаются такие спо­собы:

а) на будущих собраниях ставить вопросы про существо­вание различий между униатами и православными, про беду, ко­торые они создают, про необходимость покончить с этим ненор­мальным положением и добиваться, чтобы земские послы вы­брали людей с авторитетом и сторонников унии;

б) собрать мирный съезд униатов и православных, чтобы они договорились в спорных пунктах, не делая никакого намека на бу­дущее единение с Римским престолом;

в) попросить у короля согласие шляхты на такой съезд и запретить мешать работе съезда;

г) главами съезда выбрать двоих: католика и православного, людей рассудительных и с авторитетом;

д) постановления этого съезда представить на утверждение сейму» (№5, с. 389—394).

Таким образом, православные предлагали унию на основе до­говоренностей Флорентийского собора.

Конгрегация согласилась с доводами Киевского митро­по­ли­та: после принятия унии митрополита изберут архиепископы и епископы, а митрополит назначает своих епископов, не спра­шивая Рима. Но митрополит обязан просить и получить от Папы подтверждение своего выбора; дозволялось униатскому митро­политу собирать собор для решения вопросов о присоединении к унии всех украинцев, но не разрешалось на этот собор при­гла­шать православных. В дополнительной инструкции ново­наз­на­ченному нунцию Ивану де Торрес от 17 марта 1645 года Конгре­гация поясняла, что апостольская столица не может поз­волить православным, по их желанию, иметь Патриарха на Руси.

Однако Флорентийская уния не получила развития на Руси: в ночь с 31 декабря 1646 г. на 1 января 1647 г. умер Киевский митро­­полит Петр Могила, а немного позже началось казацкое восстание гетмана Богдана Хмельницкого, которое на Збо­ров­ском мирном договоре поставило постулат, что «уния везде должна быть ликвидирована».

3) Подобный же план существовал и в отношении Москвы. «Когда идея «Великой Литвы» провалилась, вновь забрезжила мысль о «восстановлении» падшей Византийской империи, ко­торая должна быть подчинена Риму, и нанести удар по исламу русскими руками. Объединить все латинизированное «правосла­вие» и двинуть православного Русского Царя на Юго-Восток, по пути неудавшихся крестовых походов. «У папства в эту эпоху была давняя идея, которую папы желали внушить всей Европе: идея крестового похода для изгнания турок из Европы. Эту идею разделял также польский король Стефан Баторий. План борьбы с турками одинаково разрабатывался и в Риме, и в Польше. При этом полагали, что для достижения успеха необходимо привлечь Москву в качестве орудия, а чтобы удобнее пользоваться этим орудием, нужно было подчинить его Папе… Москве нужно было навязать царя-католика, так думали Стефан Баторий и Поссевин, считая это лучшим средством, чтобы окатоличить Москву и за­ручиться ее помощью». Первые инструкции подобного рода бы­ли даны иезуитами первому Лжедмитрию, беглому холопу бояр Ро­мановых. Они таковы: «… д) Самому государю заго­ва­ривать об унии редко и осторожно, чтоб не от него началось дело, а пусть сами русские первые предложат о некоторых неважных пред­метах веры, требующих преобразования, и тем проложат путь к унии; е) издать закон, чтобы в Церкви Русской все под­ведено было под правило соборов отцов греческих и поручить испол­нение закона людям благонадежным, приверженцам унии: воз­ник­нут споры, дойдут до государя, он назначит собор, а там мож­но будет приступить и к унии; з) намекнуть черному духо­венству о льготах, белому — о наградах, народу — о свободе, вам — о рабстве греков; и) учредить семинарии, для чего призвать из-за гра­ницы людей ученых, хотя светских» (В. Карпец, Право­славие и латинство (III)).

К середине XVII века Московский патриархат стал перед вы­бором: или сохранять в богослужении старый греческий устав, привнесенный на Русь в конце Х века, или, подобно Восточным церквям, перейти на новый греческий устав. Чтобы изучить эти разногласия, на Восток одновременно с Иерусалимским пат­риар­хом Паисием выехал Арсений Суханов (10 июля 1649 г.). По результатам поездки Суханова: русская практика была более древ­­ней, чем новогреческая, и сохранила древний обряд. Суханов «вообще отрицал право греков на исключительный авторитет в делах веры, поскольку они сами ей изменили на Флорентийском соборе, а русские, — наоборот, — ее сохранили. Основываясь на «Повести временных лет» и «Просветителе» Иосифа Волоцкого, он заявил, что русские получили православие даже не от греков, а прямо от апостола Андрея …— «в то же время, как и вы греки», а не от вас греков (...) Ныне Господни слова сбылись: были вы пер­вые, а стали последние, а мы были последние, а стали первые… Турки у вас переменяют все (№ 2, с. 177-178). Конечно, и «Пер­вый, и Второй Рим» категорически выступили против такой интерпретации церковной истории. Чтобы показать «неправиль­ность Русской Церкви» Александрийский Патриарх Паисий и Антиохийский Патриарх Макарий на Московском соборе 1666-1667 г. осудили и прокляли «русские обряды». Такого унижения Русь еще не знала. Поддавшись уговорам греков, Московский Пат­риарх Никон и царь Алексей Михайлович начали церковную реформу, которая привела к расколу Русской Православной Церк­ви на старообрядческую и новообрядческую. Интересен и тот факт, что Московский Патриарх Никон обещал в случае суда над ним со стороны Восточных патриархов отдаться на суд Рим­ского Папы. Таким образом, теория «Москва — Третий Рим» рассыпалась на глазах. В XVIII веке Московское Патриаршество вообще было упразднено царем Петром I.

Константинопольская Церковь периодически идет на кон­такты с Римо-Католической Церковью. В 1965 г. на Втором Вати­канском соборе Папа Римский Павел VI и Патриарх Констан­типольский Афинагор I объявили о своем решении «предать заб­вению» взаимные анафемы 1054 г. Но Церкви так и не объеди­нились во Вселенскую Церковь из-за утверждений Римских пер­воиерархов об апостольской преемственности только Римо-Като­лической Церкви. Московский патриархат, восстановленный в 1917 г., также не спешит признавать первенство пап в мире. Что касается Русской Православной Старообрядческой Церкви, то она, признавая «апостольское происхождение» Римо-Католи­чес­кой Церкви и Восточных церквей, сохраняет спасительное древнее «апостольское наследие»: благодать, св. таинства, об­ря­ды, традиции.

Что такое апостольское наследие?

Это благодать Божья — «Ибо явилась благодать Божья, спа­сительная для всех людей, научающая нас, чтобы мы, отвер­гнув­ши нечестие и мерзкие похоти, целомудренно, праведно и бла­гочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упо­вания и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Исуса Хрис­та, который дал Себя за нас, чтоб избавить нас от всякого без­зако­ния и очистить Себе народ особенный, ревностный к доб­рым делам» (Послание к Титу св. апостола Павла. 11, 12, 13, 14). «Ибо благодатию вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (Послание к Ефесянам св. апостола Павла, гл. 2, 8-9.). «Ибо вы знаете Благодать Господа нашего Исуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, да­бы вы обогатились его нищетою» (Второе послание к Ко­рин­фянам св. апостола Павла, гл. 8, 9.). «Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Исуса Христа» (Второе послание к Ко­ринфянам, гл. 1, 2). «И так вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждани святым и свои Богу, бывши утверждены на осно­ва­нии Апостолов и пророков, имея Самого Исуса Христа крае­угольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, воз­растает в святой храм в Господе, на котором и вы устроитесь в жилище Божие и Духом» (Послание к Ефесянам св. апостола Павла, гл. 2, 19-22.).

С первых апостолов пошло благодатное иерархическое пре­емство. Рукополагатели рассматривались как служители Святого Духа. «По прекращении иудейского гонения христиане завели у себя:

а) архиерея — первосвященника, возведя в это достоинство св. Иакова, брата Господня, разумеется, при ближайшем участии 12-ти апостолов;

б) пресвитерий, пресвитеров, поставив в это достоинство, по примеру постановления 7-ми, рукою же апос­толов, лиц, старших летами и опытнейших христиан. В состав но­вого пресвитерия, конечно, вошли иудейские священники, обра­тившиеся ко Христу (Деян. 6, 7).

Не удивительно после этого, что пресвитерий в Иерусалиме имел наиблагоустроенней­ший вид: здесь находились все элементы для его создания. Не­даром в апостольских писаниях Иаков нигде не называется епископом. Правда, он нигде не называется и первосвященником, но зато древ­ние христиане считали его своим первосвященником, ибо они говорили, что будто он носил на голове, на кидаре, зо­лотую дщицу, подобну ветхозаветному первосвященнику, и буд­то бы имел право входить в святая (святых). ( Евсевий. Церк. Истор. II, 23; Св. Епифаний. Ересь 75. Гл. 14).

«Из всего вышеизложенного открывается, что пресвитерский институт раньше всего возник и сложился в Иерусалимской церк­ви. Отсюда он постепенно распространился в странах Сирии и Ма­лой Азии: в конце жизни апостола Павла он начинает здесь действовать, но окончательно слагается после его смерти, к кон­цу первого века, нужно полагать, не без участия апостола Иоан­на, долго жившего в Ефесе. Что касается Запада, то там этот ин­ститут, вероятно, развивался медленнее. В Послании Климента Римского к Коринфянам хотя и упоминается о пресвитерах (гл. I, 3; 3, 3; 21, 6; 44, 6), но, кажется, не римских, а коринфских; тем не менее, из того тона, которым говорит о пресвитерах римский епископ, видно, что ему хорошо был известен этот институт. Св. Иустин в своей апологии (ок. 150 г.), при описании литургии, как она совершалась в Риме, почему-то не упоминает о пресвитерах (гл. 67); может быть, это зависит от большой краткости, с какой Иустин описывает литургию в своем произведении.

Но зато у Ерма, в его «Пастыре», встречаем очень определенное указание на пресвитеров, которые имели право сидеть по правую сторону (епископа? При богослужении?); о них почему-то еще заме­чается, что они «имеют некоторую честь». Из того обстоятель­ства, что в источниках, касающиеся Западной (Латинской) Церк­ви конца первого и до средины второго века, очень мало говорит­ся о пресвитерах в ней, можно, кажется, выводить то заключение, что на Западе пресвитерат сформировался позднее, чем на гречес­ком Востоке. Это отчасти и понятно: исходной точкой развития пресвитерского института служил Иерусалим; поэтому чем хрис­тиан­ская страна лежала дальше от этого города, тем медленнее проникал туда этот институт; а так как Рим был дальше от Иеру­салима, чем Антиохия, Смирна и другие малоазиатские города, то Запад, вероятно, не очень быстро пересаживал на свою почву иудео-христианский пресвитерат» (№ 1, с. 67-68).

К концу II века н. э. «первосвященниками» становятся епис­копы. Постановления апостольские, определяя признаки еписко­па, на первом месте ставят: он есть «служитель слова» (II, 26). Киприан, описывая достоинства епископа, пишет: «Господь из­брал апостолов, т.е. епископов. Церковь утверждена на еписко­пах. Единство (Церкви) предано от Господа чрез апостолов нам, преемникам их, ты должен знать, что епископ — в Церкви и Цер­ковь — в епископе, и кто не с епископом, тот не может быть и в Церкви» (Киприан Карфагенский. О единстве Церкви. Отдельные изречения этого отца, касающиеся вопроса, тщательно собраны у Harnack в Dogmengeschichte. Freib., 1888. Bd. I. S. 311).

«Вместе с развитием иерархии появилось стремление в цер­ков­ном сознании — поставить новозаветную иерархию с ветхо­завет­ным священством. Неправильно, однако же, было бы ду­мать, что новозаветная иерархия развивалась под влиянием вет­хо­завет­ных идей о священстве, как предполагают иные протес­тантские ученые. Этого не было. Сначала новозаветная иерархия создалась, а потом уже стали искать аналогий для нее в иудей­стве. Вследствие этого последнего стремления стали уподоблять епископов — ветхозаветным первосвященникам, пресвитеров — священникам, а диаконов — левитам. (Апостольские Постано­вления. Кн. II. Гл. 19. 25 (ad fin.)» (№ 1, с. 47-48).

Митрополический институт возник во втором и третьем ве­ках. Но само имя «митрополит» в первый раз встречается в пра­ви­лах Никейского собора (пр. 4). Вероятно, митрополиты до это­го собора назывались просто «первыми епископами» (Апост. правила, 34). Митрополический институт возникает не раньше по­яв­ления соборной системы управления Церкви. Известно, что соборы потребовали созывания многих епископов в одно и то же место, потребовали, чтобы один кто-либо из епископов председа­тельствовал на них, ставил вопросы и руководил ходом рассуж­де­ний и по заключении Собора публиковал их определения в среде той области, из которой собирались епископы. В полити­ческом отношении римское государство к концу третьего века (в 292 г. ) делилось:

1) на диоцезы, большие округа, заключавшие в себя по несколько провинций, — нечто вроде генерал-губер­наторств. Название «диоцез» перешло и в церковный язык того времени; поэтому иерарх, стоявший во главе подобного диоцеза, являлся облеченным особенными «преимуществами», высшим митро­политом «области» ( Никейский собор, пр. 6-е. Ср.: Второй Вселенский Собор, пр. 2-е);

2) на провинции: главный город провинции-епархии назывался «митрополия». Это нечто вроде губерний. Иерарх, стоявший во главе провинции, естественно, назывался и был рядовым митрополитом. — В большинстве го­родов, принадлежащих к известной провинции, существовали епис­копы, церковный округ которых в древности часто называли «парикия», что значило «епископия» (№ 1, с. 172-173).

Из пяти патриаршеств: Римского, Александрийского, Антио­хийского, Константинопольского и Иерусалимского некоторые — именно: Иерусалимское и Константинопольское — возникают на глазах истории, т.е. история наблюдает, как камень за камнем кладется в воздвигающееся здание этих двух патриаршеств. Нельзя того же сказать об остальных патриаршествах: Римском, Александрийском и Антиохийском. История почти не видит, как мало-помалу сложились эти патриаршества; она застает их уже сложившимися. Церковное законодательство четвертого и пятого веков не учреждает их, но рассматривает как фактически сущест­вовав­шие и только подтверждает их права. На Первом Вселен­ском Соборе 325 г., на котором впервые идет речь о патриаршей власти, упоминается о патриархатах Римском, Александрийском и Антиохийском как учреждении, уже сложившемся и не ну­ждаю­щемся ни в каких новых законодательных определениях. В 6-м правиле Никийского собора читаем: «Да соблюдаются древ­ние обычаи, принятые в Египте, Ливии и Пентаполе (все это — одна патриаршая область), дабы Александрийский епископ имел власть над всеми ими; понеже и Римскому епископу сие обычно (т.е. иметь власть над многими областями), подобно в Антиохии и в иных областях да сохраняются преимущества церквей» (т.е. что один из епископов должен иметь смотрение над многими церковными областями. Правда, здесь не встречается имен «пат­риарх» и «патриаршество», но они и вообще не встречаются на Вселенских соборах до Вселенского Халкидонского собора пя­того века (№ 1, с. 185-186).

С учреждением системы патриаршего управления тесным образом связаны по своему происхождению Вселенские соборы. На этих соборах было качественно зафиксировано спасительное апостольское и свято-отеческое наследие в виде основы су­щество­вания Вселенской Церкви и христианской цивилизации. Был определен АРХЕТИП (ВЕЧНЫЙ ОБРАЗЕЦ) христианства, утрата которого вела бы к перерождению Церкви и потере спа­сительной благодати.

Таким образом, Церковь, как Тело Христово, имеет единое соборное сознание, руководимое Духом Святым. Благодать Бо­жия через древнюю Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь, невидимая и всепроникающая, всесвязывающая единым полем спасения миллионы людей, является важнейшим ка­чест­вом апостольского и свято-отеческого наследия, дошедшего до наших дней.

Кроме благодати, важной частью апостольского наследия яв­ляется сохранение «знаний и традиций»: Св. таинств — о креще­нии, миропомазании, причащении, священстве, покаянии, браке и елиопомазании; иконопочитания, церковного пения, древнего цер­ковного Устава.

Св. таинства — сущность таинств, по словам Св. Иоанна Зла­тоуста, это невидимые дары Господа Бога, данные человеку в телесном облачении. Ибо если человек имел бы только единую душу без тела, как ангелы, то он без вещественных, чувственных и видимых знамений взимал бы дары Божие. Так как у человека есть тело, то без видимых и чувственных знамений, выраженных в Св. таинствах, он Божией благодати не может принять (Боль­шой катихизис, гл. о таинствах). Таким образом, Господь благо­да­тию Духа мысленно освящает наши души, а чувственными — водою, елеем, хлебом, чашею и прочим — освящает и тела наши, дарует всесовершенное спасение.

Первое таинство — крещение. Св. крещение совершается по чину, согласно которому Христос завещал ученикам своим, го­воря: шедше, научите вся языки, крестящее их во имя Отца и Сы­на и Святого Духа (Мф., 28, 19), и 50 апостольского правила кре­щения водою в три погружения.

Второе таинство — миропомазание. Миропомазание есть часть св. крещения, ибо Христос, желающим войти в Царство Бо­жие, завещал родиться водою и Духом, как и Сам Он принял по­мазание, или божественный елей и миро в самом крещении, когда снизашел на Него Дух в виде голубя.

Третье таинство — причащение. Причащение — это при­частие Тайной вечери Господней, где Сам Спаситель научает: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день: плоть бо Моя истинно есть браш­но, и кровь Моя истинно есть пиво (Ин., 6, 54, 55; Малый Катихизис, л. 32).

Четвертое таинство — священство. Священство наше есть слу­жение того богопосланничества, о котором Христос призвал к избранным на службу Свою ученикам. Он говорил: «Яко же по­слал Меня Отец, и Я посылаю вас. Примите Дух Святой. Им же отпустите грехи, отпустятся им: и им же держите, держатся (Ин., 20, 21, 23). И паки: Аминь говорю вам: лика которые свяжите на земле, будут связаны на небесах: и лика которые развяжите на земле, будут развязаны на небесах» (Мф., 15, 15).

Пятое таинство — покаяние. Вера Христу выражается в со­блюдении евангельских заповедей. Поэтому каждое нарушение этих заповедей есть грех и угодие дьяволу. Когда человек, со­грешивший после крещения, исповедует грехи свои перед свя­щен­ником, тогда он и возвращается к Христу. Это и есть по­каяние.

Шестое таинство — брак. Брак есть таинство, в котором, при свободном пред священником и Церковию обещании жениха и невесты о взаимной их супружеской верности, благословляется их супружеский союз, в образ духовного союза Христа с Цер­ковию, и испрашивается им благодать чистого единодушия к бла­го­словенному рождению и воспитанию детей. И таковое совер­шение брака похваляет святой апостол, говоря: Честна женитьба во всех, и ложе не скверно: блудником же и прелюбодеем судит Бог (Евр., 13, 4).

Седьмое таинство — елеопомазание. Елеопомазание есть цер­ковное таинство, во освящении иереями древянаго масла и по­мазания им болящего для исцеления его болезни и отпущения грехов.

Иконопочитание

Среди прототипов, передаваемых в христианском искусстве из поколения в поколение, наиболее значимым есть неру­кот­вор­ный образ Христа на Мандилионе (Плащанице). Христос передал Свой образ, запечатленный на куске ткани посланникам эдес­ского царя Авгаря, который попросил у Него портрет. Плащаница хранилась в Константинополе до тех пор, пока не исчезла при разграблении города крестоносцами. (Копия Плащаницы хранит­ся в соборе Лаона.)

Другой прототип, не менее значимый, — это образ Бого­матери, приписываемый св. Луке; он сохранился в много­числен­ных византийских репликах.

Иконы по своей природе, с одной стороны, чудотворный образ Христа или Богоматери — это произведение искусства, ори­ги­нальное к своей копии, с другой стороны, чудотворный портрет — не более чем отражение вечного архетипа, в данном случае — подлинной природы Христа или Его Матери.

Сегодня духовное сознание растет медленнее и религиозный акцент направлен на исторический характер чудесного события, а не на духовное его качество; религиозная мысль отворачивается от вечных «архетипов» и обращается к историческим услов­нос­тям, которые с этого времени рассматриваются «натуралистичес­ким» образом, то есть способом, наиболее доступным области чувств (№ 3, с. 78-82).

В девятом веке Западная Церковь почти отказалась от по­клонения иконам, в то время как Восточная Церковь, пережив пе­риод иконоборчества, продолжала и продолжает им поклоняться.

Церковное пение

Начало богослужебного пения христианской Церкви отно­сится ко времени Спасителя. Он Сам со своими учениками вос­пел псалмы на Тайной вечере (Мф. 26, 30-27, 46) и тем дал при­мер всем христианам сопровождать свое Богослужение пением.

Церковный устав

Типикон (Устав, Типик, Тактикон, Око церковное — греч. Тип, образ, порядок) — церковно — богослужебная книга, изла­гающая в систематическом виде порядок, образец совершения цер­ковных служб. В современном виде Типикон дает возмож­ность разрешения проблем, возникающих в связи с совершением богослужения с одновременным использованием нескольких бо­го­служебных книг: в нем указывается как последования по Минее — праздники неподвижные соединяются с последо­вания­ми Октоиха и Триоди — празднованиями подвижными. Помимо этих правил, составляющих главное содержание Типикона, есть в нем и предписания церковно-дисциплинарного характера, в част­ности, например, правила поста для мирян и монашествующих, а также о порядке и благочинии в храме, за трапезой, в обителях.

В раннехристианские времена не существовало строго уста­нов­ленного порядка совершения богослужений, и те или иные цер­ковные общины имели свои уставы, которые совпадали в главном (прежде всего, в основном содержании Евхаристии).

Появлению Типикона предшествовали так называемые лек­цио­нары, где указывались чтения Св. Писания и некоторые цер­ков­ные песнопения. Таковы, например, Иерусалимский лекцио­нарий 417-439 гг. и Иерусалимский канонарь седьмого века.

Позже в Восточной Церкви появился единый богослужебный Устав, в основе которого лежал синаксарь Студийского мона­сты­ря (Пентковский Алексей. Студийский Устав и Уставы студий­ской традиции. — Журнал Московской Патриархии, 2001 г. — № 5).

Следует отметить, что древним апостольским благослове­нием являлось двуперстие. Например, в Риме в храме верховных апостолов Петра и Павла находится бронзовая статуя апостола Петра, переделанная христианами первых веков из статуи Юпи­тера. Переделка коснулась главным образом головы и руки ста­туи: на месте уничтоженной головы языческого бога было пристрое­но изваяние головы верховного апостола, в левую руку которого вложены ключи — символ власти «вязать и решить» согласно слов Христа Спасителя: «и дам ти ключи царства небеснаго» (Мф., 16, 19). Правая рука Петра изображена благословляющей, причем персты руки апостола сложены в двуперстие. Сегодня двуперстие сохранила Русская Православная Старообрядческая Церковь. Так же Папа Римский по особенно торжественным слу­чаям благословляет двуперстно.

Частичная утрата некоторыми христианскими церквями «апос­толь­ского наследия» ведет к «дехристианизации» Церкви, опустошению ее содержания, потере спасительной благодати, потере надежды на спасения христиан в день Господнего суда. Печальный пример «потери древнего знания и благодати» пред­ставляет собой Англиканская Церковь: еще будучи в составе Ри­мо-Католической Церкви были утрачены — древнее апостоль­ское двуперстное благословение и крещение в три погружения. Далее была утрачена соборность Церкви — ее главой, непре­рекае­мым властелином и высшим судьей в догматических и цер­ковно-политических вопросах стал король (королева). Следую­щим шагом был отказ от седьмиричного числа таинств, англи­кане оставили лишь два таинства — крещение и вечерю Господ­ню, отказались от верования в пресуществлении Даров, отрек­лись от учения о Евхаристии как жертве, отвергли призывание святых, иконопочитание, св. мощи и многое другое из того, что завещали св. апостолы. Англиканская Церковь отвергла священ­ство как таинство церковное, она признает его просто как види­мую церемонию. Первый англиканский архиепископ Фома Крам­мер, от которого ведет свое преемство англиканская иерархия, был рукоположен в это достоинство в Риме, но при рукополо­жении скрыл свою тайную женитьбу. От его преемника Паркера пошло безблагодатное иерархическое преемство. Миллионы лю­дей потеряли надежду на спасение. В свое время Римо-Католи­ческая Церковь объявила недействительными английские посвя­щения. В 1896 г. Папа Лев XIII заявил: «Возвещаем и объявляем, что рукоположения, совершенные по английскому чину, были и суть совершенно недействительные и вполне ничтожные» (Бого­словский вестник. — 1986, ноябрь №4).

Дает ли «апостольское происхождение» право на «апостоль­скую преемственность», если частично или полностью утрачено «апостольское наследие»? Многое ли из «апостольского насле­дия» сохранили Восточные и Римо-Католическая церкви за 2000 лет своего существования? А то, что осталось, можно ли назвать словом «спасительное»? Где та грань, после которой начинается «падение в ад», а учителя превращаются в лжеучителей? Упро­щая «апостольское наследие», отказываясь от фундаментальных понятий христианской религии, мы меняем свою судьбу, судьбу своих потомков и их современников. Происходит РАЗРУШЕНИЕ АРХЕТИПА ХРИСТИАНСТВА. Люди перестают быть ХРИС­ТИАНАМИ. Теряют НАДЕЖДУ НА СПАСЕНИЕ В ДЕНЬ ГОС­ПОДНЕГО СУДА.

Что касается экуменизма, то это движение создало ИЛЛЮ­ЗИЮ ДИАЛОГА и направлено в обратную сторону процессу спа­сения и сохранения наследия древних церквей. Экуменизм ставит на одну плоскость как «хранителей и ревнителей древней веры», так и тех, «кто потерял или осознанно отказался от древнего спа­си­тельного наследия». Тем более экуменизм не решает и не ре­шил проблем христианства с другими религиями: иудеями и му­суль­манами. Традиционный иудаизм, несмотря на то, что Римо-Ка­толическая Церковь перестала упоминать об ответственности иудеев за казнь Исуса Христа, категорически отрицает божест­вен­­ную миссию Спасителя. И мусульмане, несмотря на сов­мест­ные молитвы с западными христианами, не спешат прекра­щать «священную войну против неверных», считая, что человек дол­жен сам, без «посредника» (Сына Божьего), отвечать перед Бо­гом за свои деяния (на самом деле христианин при жизни имеет воз­мож­ность покаяться и исправить будущее для своей бес­смертной души!). Таким образом, экуменизм не решает исто­рических про­тиворечий между христианскими церквями и во­об­ще между рели­гиями, а еще дальше уводит от истины, которая сокрыта в нашем на­следии — частица за частицей теряемом обленив­шимися потомками.

Спор об апостольской преемственности решается путем со­вещания Глав христианских поместных церквей мира. Здесь от­мечается как апостольское происхождение церквей, так и уровень сохранения апостольского и свято-отеческого наследия как архе­типа христианской цивилизации (сюда входят: само апостольское наследие, решения семи Вселенских соборов, поучения отцов Церкви).

Литература:

№1 - Лебедев А. П. «Духовенство древней Вселенской Церк­ви от времен апостольских до Х века». Санкт-Петербург, 2006.

№2 — Зеньковский С. Русское старообрядчество: Издатель­ство журнала «Церковь», 1995.

№3 — Буркхард Титус. Сакральное искусство Востока и Запада. Принципы и методы — Москва: «АЛЕТЕЙА» 1999 г.

№4 — Мельников Ф.Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) Церкви: Издательство Фонда поддержки строительства храма Пресвятыя Богородицы Русской Право­слав­ной Старообрядческой Церкви. — Барнаул, 2006.

№5 — Хроника 2000. Альманах. Фонд содействия развития ис­кусств. — Киев, 2004.

Деев Сергей Еремеевич, президент Благотворительного фонда «Белая Криница», специально для Интернет-издания Комитет.

Киев. 2010.